Раиса: Александр, Вий прошел в прокате очень успешно. Расскажите нам, вы рады результатам? Ожидали ли вы, что цифры будут так хороши?
Александр: Высокие кассовые сборы – успех и награда для всех, кто работал над фильмом. В этом наша общая заслуга, командная. Если кто-то становится олимпийским чемпионом, это не только личное счастье, а радость в масштабе всей страны. Мы гордимся, и это очевидно.

Раиса: Вы стояли у истоков этой картины еще восемь лет назад, если я не ошибаюсь. Нам со стороны, по крайней мере, так казалось, что на тот момент это была, в некотором смысле, такая авантюрная затея. Появился рекламный ролик, бюджета окончательного еще не было, по крайней мере, так рассказывают. Вы наверняка не думали, что это будет тянуться восемь лет?
Александр: Я бы не назвал это авантюрой. Это скорее возрождение того, что уже давно живет в умах людей. Сейчас век повальной глобализации, сетевых брендов, и кинематограф этого тоже не избежал. Появилось огромное количество франшиз: «Пираты карибского моря», «Ледниковый период» – один, второй, третий, потом выйдет еще и еще, даже «Аватар» сейчас второй снимают. Согласитесь, что трудно создавать что-то из воздуха и на пустом месте. Бренд прежде всего должен быть известным. Поэтому сама идея фильма «Вий» весьма очевидна. Гоголь – это классика русской литературы, писатель актуальный во все времена. А произведение «Вий» – особенно мистическое и волнующее. Но есть и обратная сторона. Во времена СССР постановка фильма «Вий» была настолько успешной, что побила все рекорды проката: 30 миллионов просмотров в кинотеатрах при том количестве экранов, которое было тогда. Отчасти мы знали, что ждет от нас современный зритель, и верили, что всё новое – это хорошо забытое старое. Ради этого стоило трудиться восемь лет.
Раиса: Между запуском тизера и экранизацией фильма прошло восемь лет, почему так долго?
Александр: В кинематографе свято место пусто не бывает, поэтому решение выпустить тизер было вполне осознанным. Это сложный бизнес, где очень часто пересекается круг интересов, поэтому приходится очень быстро реагировать, чтобы не упустить идею или интересную тему. Вот и мы ночи напролет создавали этот тизер, чтобы отвоевать свою нишу. А дальше...

Раиса: Дальше, наверное, я могу предположить, нужно найти хорошее финансирование, если амбиции большие, хочется сделать хорошее кино…
Александр: Конечно. Сначала мы думали совсем о другом объеме финансирования, другой бюджет, который был в разы меньше итоговой цифры. А любая нехватка денег всегда тянет за собой какие-то внутренние неурядицы, проблемы, местами это отсутствие энтузиазма или ссоры.

Раиса: В творческой группе?
Александр: Конечно. Творческий процесс – это всегда пересечение интересов, страсти кипят, глаза горят. И у каждого мало-мальски творческого человека свое видение этого процесса. Ты прикладываешь усилия, буквально вынимаешь свое сердце, и тебе кажется, что вот это оно самое, до мурашек, а для остальных это совсем не так, иначе чувствуется. У другого человека свой взгляд и свои мурашки. И тут начинается духовная борьба, ведь очень многое на кону и очень важен конечный результат. Надо понимать, что мы не материальный продукт производим, а отношения, чувства, эмоции... Поэтому я придерживаюсь в своей работе правила, что главное – это результат.

Раиса: Нам и зрителям очень интересно, что за эти восемь лет стало основной причиной столь длительного процесса съемок?
Александр: Вот смотрите, фильм «Аватар» делали восемь лет. Он прошел, три миллиарда долларов собрал и перевернул сознание, и мое, в том числе. Перевернул отношение и взгляд на кинематограф, я никогда в обозримом прошлом два раза кино не смотрел. А вот «Аватар» я посмотрел три раза и все три раза с удовольствием. Поэтому, мне неважно, если бы сказали, что 18 лет делали «Аватар», я бы сказал: снимаю шляпу. Я много раз слышал, как хвастались, что сделали за несколько месяцев, или за полгода, но за полгода хороший фильм не делается и даже за год, понимаете? Если есть склонность к перфекционизму и хочется создать идеальную картину, то надо научиться ждать. В первую очередь должна быть личная удовлетворенность от увиденного, а уже потом мнение критиков. Поэтому мы старались хотя бы для себя сделать идеально.

Раиса: Вы ведь не планировали в точности экранизировать классическое произведение Гоголя?
Александр: Что касается гоголевского «Вия», всего было более 60 изданий произведения, мы докопались до 15-го издания 1900 года, издания Маркса – оно отличается от того, что мы сейчас читаем. Гоголь сам менял «Вия», сначала написал, потом Белинский откритиковал, Гоголь произведение изменил. И если брать «Вия» в нашей трактовке, мы сделали сам сценарий фильма, как через год после всех событий в книге. Показали две среды – западную, где как раз научно-технический прогресс начался, и нашу. Герой приехал сюда и после всех технических открытий получил здесь чудо. Он уехал более духовным.

Раиса: А история вокруг самого образа Вия быстро развивалась? Образ сразу утвердили или долго дорабатывали? Вий получился очень страшным и неожиданным, это нестандартное чудовище.
Александр: Мы старались максимально привязать образ к Гоголю. Обратите внимание на это описание: у него веки были до земли, где-то среди корней само тело вытянуто.
Мы сделали акцент на глазах, потому что его взгляд видел в человеке душу. Как некий соглядатай – между тем миром и этим.

Раиса: Бюджет фильма около 29 миллионов, скажите, имея такой гигантский бюджет, вы обратились к российской школе гримеров. Ведь, по большому счету, вы могли выбрать гримеров в любой стране мира. Почему вы выбрали именно наших?
Александр: В России очень хорошая ремесленная школа. Как я уже говорил, нам был важен результат, поэтому при прочих равных условиях мы отдавали предпочтение своим специалистам, в частности мастерской Петра Горшенина, и если в той или иной области в нашей стране мы не находили профессионалов, то привлекали иностранных. На пример, в Германии мы делали цветокоррекцию, в Лондоне, работали со звукорежиссером Бобом Бимером, потому что он лучший в мире. То есть мы использовали все лучшее, что есть на сегодняшний день.

Раиса: У вас были сомнения, между кем и кем из гримеров выбирать, или вы выбрали наших гримеров однозначно? Вы не сомневались в них?
Александр: До этого вышел фильм «Высоцкий», и мы решили попробовать этих гримеров в новом амплуа.

Раиса: В «Высоцком» тонкость была в том, что при помощи грима делали абсолютно идентичное Высоцкому лицо, здесь все-таки грим был уникальный, он не соответствовал какому-то конкретному персонажу, не с чем было сравнивать и все равно вы обратились именно к этим гримерам?
Александр: У любого гримера всегда есть художественные наработки. Для начала, все визуализируется, а потом гример пробует воссоздать заявленный образ. Действительно, в случае Высоцкого, нужна была тактическая точность, а мы могли позволить себе небольшие отступления. Получалось неплохо, а дальше все фотографировали и на следующий день проделывали уже то же самое. Безусловно, грим был сложный и уникальный. Каждый день по шесть часов актерам создавали грим ради двух часов съемок.

Раиса: Терпеливые актеры у вас, наверное, в райдере выставляли какие-нибудь экзотические требования?
Александр: Я бы сказал, что с актерами очень повезло. По 16–18 часов на съемочной площадке – это адский труд. Поэтому главное на съемках – это создать атмосферу и уметь разряжать обстановку. Мы постоянно шутили, старались ко всему подходить с чувством юмора, хоть и не комедию снимали. Был какой-то общий драйв во всем, и именно это нас объединяло.

Раиса: В вашем фильме свою последнюю роль сыграл Валерий Золотухин. Было ли просто его уговорить, может быть, вспомните немного об этом периоде?
Александр: Мы очень гордимся, что он сыграл у нас эту роль. О самом фильме много разных мнений, но про игру Золотухина все отзываются единогласно. Он действительно отлично сыграл. Я вот вспоминаю, как мы были в Праге в одной столовой, где все сидели за общим столом, как большая дружная семья. Сидим, разговариваем, я, Алексей Петрухин, Саша Карпов, а на другом конце стола Золотухин. Сидит, сидит, раз – отошел, прилег на скамеечку и тут же уснул. Я тогда сильно удивился и даже позавидовал такой нервной системе, человек только что разговаривал, ушел, лег и вздремнул между съемками. У меня так не получается, все время какие-то мысли в голове.

Раиса: Золотухин всегда был консервативным, легко ли он принял приглашение сняться в «Вие»?
Александр: Ну, на самом деле не такой уж он и консервативный. Известному актеру всегда приятны предложения поучаствовать в каком-то громком проекте. Поэтому здесь, как мне кажется, сошлись наши общие цели. Все актеры работали с удовольствием, хоть порой и на износ. Конечно, иногда были какие-то проблемы – с тем же гримом. Например, Джейсон Флеминг работал по контракту и должен был сниматься в других голливудских картинах, а у нас съемки затянулись. По контракту он должен был носить бакенбарды, их нельзя было сбривать и мы его гримировали несколько часов, чтобы бакенбарды не были видны. Поэтому основные трудности были в том, что приходилось многое совмещать, ведь у каждого актера свой распорядок, свои жизненные планы, а когда это большой фильм, не два актера в одной комнате, а сотни, то всех надо как следует организовать.

Pаиса: Говорят, что вокруг советского фильма «Вий» была такая мистическая атмосфера и на съемках, и после. Чувствовалась ли мистическая атмосфера у вас? Чертовщина творилась?
Александр: Ну, сама идея снимать в России фильм с таким бюджетом уже чертовски рискованная. Хотя да, актеры иногда делились разными необычными случаями, но если говорить про меня, то я желаю, чтобы и Панночка – Ольга Зайцева, и все-все-все спокойно дальше жили и ничего с ними плохого не происходило.

Раиса: Вот лично у вас не было во время съемок случаев, связанных с мистикой?
Я, честно скажу, после просмотра этого фильма все-таки свет включила в коридоре, когда ночью засыпала. Я понимаю, что я человек вменяемый, но все равно, как-то все так реалистично и натуралистично в некоторых местах.
Александр: Мне кажется, это очень индивидуально проявляется. У меня в принципе нет, если только где-то глубоко внутри. Мы можем просто чего-то не знать и спокойно жить дальше. В этом наша природа: бояться, наблюдать, как все развивается, ну и мечтать о том, чтобы этот фильм увидел весь мир, мечтаем сделать мировую премьеру.

Раиса: Уже какие-то реальные шаги в этом направлении предпринимаете?
Александр: Да, собственно говоря, вопрос уже решен. Universal подписывает с нами контракт, впервые в России, ведь Universal – это самый большой прокатчик в мире. А для нас это огромный успех. Уже весной у нас прокат в Азии, а летом планируем покорить западный мир и его англоязычное население. Мы будем рады, если на фоне всех умозаключений о России нам удастся создать действительно духовный и колоритный продукт, который докажет что в России не только газ, нефть и медведи.

Раиса: Мы желаем вам, чтобы все получилось в этом направлении. Сразу хочется спросить, строите ли вы планы на будущее, на что вы готовы замахнуться еще, после «Вия»?
Александр: В перспективе должен выйти еще один наш фильм – «Марсианин» – в стиле современной фантастики. Если сравнивать его с фильмом «Солярис», то наш фильм более динамичный, непредсказуемый и зрелищный, но в то же время это более философское и мудрое кино. Его будет интересно посмотреть именно с точки зрения ценностей, которыми мы живем. В «Марсианине» мы стремились к тому, чтобы фильм получился глубоким и красивым. Для нас это важно.

Раиса: И когда он выходит на экраны?
Александр: Съемки уже завершены, сейчас заканчивается монтаж, графика, поэтому, надеюсь, что в этом году.

Раиса: Не кажется ли вам, что сейчас в нашем кинематографе такая тенденция, что правильным названием можно привлечь зрителя? И всегда ли это оправдано? Как часто можно пользоваться этим приемом?
Александр: Одно дело произвести продукт, а совсем другое – донести его до потребителя. Например, стихи, – 10% дошли до населения планеты, а остальные так и пылятся в ящиках стола. Если сам продукт хороший, качественное красивое кино, то не особенно важно, как оно названо и как его продвигают, главное внутри. Если кино качественное, нравственное, высокое – зритель от него получит удовольствие, улыбнется, поделится своими эмоциями с друзьями. Такое кино даст человеку почувствовать, к чему стоит стремиться, к каким целям идти.


Раиса: Вопрос как продюсеру, чье кино уже успешно, – это факт, судя по цифрам сборов. Какой ингредиент нужно добавить в этот коктейль, так называемый успешный кассовый фильм, чтобы он принес правильный финансовый результат? Имеется в виду, это должна быть мелодрама, детектив, фэнтези? Что сегодня нужно нашему зрителю? Скажем, что ему нужно будет через год, чтобы быть коммерчески успешным?
Александр: Кино, на мой взгляд, должно быть умным, с ключевой идеей, с философией, с катарсисом, чтобы было о чем поразмыслить после просмотра. Возможно, у кого-то возникнет переосмысление ценностей. Плюс, я думаю, что ставку нужно делать на нравственное кино. Потому что все эти комедии черно-сексуального оттенка надоели. Я не призываю к чему-то, я не хочу нравоучений, но мне кажется, именно сейчас у людей есть потребность в хорошем интеллектуальном кино.