Имя прошедшей войны

Как назвать войну? Этим вопросом сейчас озабочены израильские министры. Решающий шаг был сделан 19 марта, когда Министерская комиссия по государственным церемониям и символике под руководством Яакова Эдри официально признала войной летний конфликт ЦАХАЛа и "Хизбаллы".

Эта новость, вызвавшая широкий резонанс в мировых СМИ, не встретила однозначного отношения в Израиле. Министр обороны Амир Перец изначально настаивал на том, что вопрос о статусе событий, которые до сих пор назывались военной операцией, должна решать комиссия, учрежденная им лично и возглавляемая бывшим министром юстиции Давидом Либаи. Однако возражать против решения комиссии Эдри Перец скорее всего не станет, чтобы не вызывать на себя критику общественности. По этой же причине, как полагают эксперты, новый статус ливанского конфликта будет принят правительством.

Хотя для Эхуда Ольмерта и Переца ничего хорошего в таком переименовании нет. Во-первых, государству придется выплачивать куда более солидные компенсации населению, что имущество пострадало от военных действий. Во-вторых, и это главное, военному ведомству, да и правительству, придется признать поражение в полноценной войне, а не в невыразительном "конфликте".

Показательно, что до сих пор войной в Израиле назывались лишь те столкновения с врагом, которые заканчивались однозначной победой еврейского государства. Так, предыдущее противостояние с Хизбаллой, не имевшее ярко выраженного результата, официально именовалось операцией "Мир Галилее". Именно по этой причине нельзя назвать недавнюю войну Второй Ливанской – ведь Первой Ливанской войны так и не было.

Но этой игрой в слова власти обманывают лишь самих себя, да еще доверчивых западных журналистов. В народе давно и прочно утвердилось определение "Вторая Ливанская война", да и имя Первой Ливанской известно и общеупотребительно. Слово "война" звучало и в дни последней интифады, которая мало отличалась от "объявленной" войны по числу жертв и интенсивности сражений. А многие не без оснований утверждают, что война в Израиле не прекращалась с момента провозглашения Декларации Независимости и все так называемые "пострадавшие от вражеских действий" - это жертвы войны. Потому к выводу комиссии Эдри население отнеслось чисто практически и стало пересчитывать размеры компенсаций. Что же касается министерского разрешения называть войну войной, то в нем народ Израиля не нуждается.

Тем временем в коридорах власти продолжают играть в слова. Обе министерские комиссии теперь соревнуются в придумывании названия для объявленной задним числом войны. В бытность свою "операцией" ливанский конфликт именовался сначала "Справедливым возмездием", а потом "Сменой направления". В качестве имени для войны предлагаются сочетания "Война на Севере", "Серверный щит" и заранее забракованное "Вторая Ливанская война".

Названия военных и стратегических операций израильской армии часто поражают своей изысканностью. Достаточно вспомнить "Гроздья гнева" или "Радугу в облаках". Одно время СМИ сообщали, что такие названия произвольно выбирает компьютерная программа, так что предъявлять претензии по этому поводу некому. То ли программа исчерпала себя, то ли нашлись другие причины, но на этот раз компьютер решили заменить двумя министерскими комиссиями. Несколько уважаемых, облеченных полномочиями людей, получающих немалую зарплату, должны теперь собираться на заседания и выбирать для войны звучное и запоминающееся имя, которое будет фигурировать в документах и учебниках. А после, возможно, с пеной у рта отстаивать преимущества своего выбора. Нет сомнений, что эти дискуссии будут бурными и продолжительными и станут темой актуальных новостей. Ведь наши политики и министры больше всего любят те мероприятия, где можно посоревноваться в острословии и при этом не нести никакой ответственности за сказанное. И в этом смысле поиски названия для прошедшей войны – идеальный вариант. Их можно удачно использовать и для повышения личного рейтинга, и для обличения идеологических противников.

Хотелось бы, однако, чтобы высокопоставленные чиновники проявили бы подобное рвение не после, а до войны – и тогда, возможно, нашли бы способ ее предотвратить или сделать ее последствия менее разрушительными. Или чтобы силы и время тратились на те действительно важные и неотложные вопросы, которые и сейчас решаются в Кнессете и в правительстве и на обсуждение которых порой невозможно собрать нужное количество участников.

Считается, что изменение статуса военной операции в Ливане произошло под давлением общественности, и в первую очередь – семей, потерявших родных в Ливане. Вряд ли людям действительно было принципиально важно увидеть на надгробии своих близких фразу "погиб на войне" вместо "пал в бою". Скорее общественность хотела, чтобы власти более серьезно воспринимали возможность войны еще до того, как она началась, а не в тот момент, когда нужно задним числом придумывать ей название. Например, сегодня военные предупреждают об активном вооружении Сирии, которая, вероятно, готовится к войне с Израилем. Однако и в прессе, и в заседаниях правительства этой теме уделяется куда меньше внимания, чем обсуждению имени той войны, ошибки которой можно исправить только одним путем – не повторять их в будущем.